Прохладный майский вечер. Колёса велосипеда Shulz Wanderer буксуют в песке, я пытаюсь поймать плотный грунт и ехать прямо. Сзади снова стучит… Опять боковой протектор задевает крепление крыла. Надо утром поправить. А сейчас снова временная мера: подвину крыло руками, подтяну веревочку крепления велосипедной сумки от “Декатлон”, и буду избегать сильной тряски. Только что я свернул с асфальта в деревню Иваново, на асфальте катило плавно, и тряски не было. Теперь же начинается спуск по двум песчаным колеям лесной дороги. Спуск пройден, но разогнаться не удалось. Песок… Надо остановиться на плотном участке, ещё раз посмотреть навигатор и решить, где точно нужно поворачивать на запланированную ночевку у озера Черетвицы.
Черетвицы, или Черствец - это проточное озеро в Псковской области, в Невельском районе Ивановской волости. Название отсылает к словосочетанию "чертово место". Является одним из самых глубоких озер Псковской области.
Точку ночёвки я присмотрел ещё в поезде, пользуясь услугами сайта геокэшеров.
Теперь же, в темноте, нужно только найти наиболее удобную дорожку к озеру, приехать, поставить палатку и наслаждаться походным бытом в майское некомариное время.
Хорошо, что деревня осталась позади, и никто мне не помешает...
Но вдруг, что-то мешает.
Впереди слышится шум мотоциклетных моторов. Шум быстро приближается, меняя свой тон. Видимо, они тоже борются с песочком. Однако, надо отодвинуться на край дороги… Мотоциклисты поравнялись со мной и проехали мимо, а затем шум моторов ушёл куда-то в сторону озера. Взгляд на карту… По карте видно, что озеро в этом месте кончается, мне беспокоится не о чем. Еду по песку дальше. Вперёд!
Темнота накрыла велосипедиста. Мне, привыкшему к майским “белым ночам” Ленинградской области, ситуация непривычна для мая. Подсознательно кажется, что сейчас осень. Жаркий июль я бы узнал, и комары помогли бы. А вот ранней осенью уже немного прохладно, как сейчас. “Пора поворачивать”, намекает мне уходящая влево еле заметная в вечерней тени песчаная дорожка. Но если повернуть голову в её сторону, то налобный фонарь неплохо справляется с сумерками.
Тренирую память. Посмотрев на карту OSM на светящемся экране смартфона, я решил выключить экран, и понёсся по очередному песчаному склону по дороге вдоль линии электропередач (для краткости её обычно называют “Лэпиной”). Старался, конечно, не трясти багажник… Буксую, снова буксую, и уже пора поворачивать налево. Оказалось, что с направлением движения в сумерках я не разобрался. Теперь надо забираться на холм. Нет, не на холм, а натурально почти на горную гряду. По-крайней мере так казалось при движении с фонариком.
Хотя грунт плотный, и сосны растут довольно редко, как в бору, наверху не захотелось сесть в седло. Всё-таки, сумерки, встречаются лежащие ветки и какие-то непонятные продолговатые ямы. На свободном ходу мой Wanderer трещит и нарушает вечернюю тишину. Внезапно я спотыкаюсь, и, чтобы не упасть, устраиваю семенящий бег. Но из-за велосипеда спотыкаюсь снова и ложусь на правый бок. Ведь мне удобнее везти велосипед справа. Зачем я пошёл с другой стороны в условиях ограниченной видимости? Одновременно с падением где-то в районе щиколотки чувствую укол, будто бы от сосновой иголки. И…
Внезапно вечернюю тишину прорезает странный гулкий треск, заполнивший все уши. Я лежу и слушаю треск, который вдруг становится знакомым. Где я его слышал? Точно: в фильмах о войне, “пулеметный вой”. Подумать, удивиться и испугаться не удалось, так как шум пулемёта пропал… Но я тут же вздрогнул от нескольких отдельных таких же трескучих, но отдалённых выстрелов. А где-то впереди следующие десять панических секунд слышалась приглушённая возня и бубнёж. Потом и выстрелы, и возня с говором закончились. Перерыв, затем - голоса и осторожные шаги. Голоса, кстати, на каком-то лающем языке, не на русском. Шаги приближались ко мне, я осознал, что слышу знакомое позвякивание. И нет - не оружием, а котелком. Кто-то шёл с котелком осторожными шагами, а удалённый голос ему говорил “Отто, …” и далее - что-то про воду, ночь и прочее. ЧТО ЗА БРЕД ТУТ ПРОИСХОДИТ?!! Шаги поравнялись со мной, и голова в сумерках рефлекторно повернула ко мне свои глаза…
Вдруг всё пропало и на мгновение наступила полная темнота. Лежу, щекой чувствую сухую землю с иголками. Снова слышу треск. Но логичная связь с событиями страшных последних секунд не приходит, так как трещит уже от мотоцикла, и звук где-то слева, немного вдали. И голоса, речь уже русская. Открываю глаза, поднимаюсь. По непонятным причинам теперь ситуация вовсе и не страшная. Я, очевидно, наверху гряды, внизу слева кто-то заводит мотор, разговаривает, начинает ехать, а я уже снова веду свой велосипед между сосен, на руле светит фонарик. Всё-таки, выключу-ка я фонарик. Зачем кому-то меня видеть? Мотоциклисты покрутились, поболтали, и куда-то уехали. А я? На автомате продолжал двигаться по направлению (как уже понял), к озеру. Странные, непонятные и страшные видения предшествующих минут ещё только обрабатывались мозгом… Я шёл, склон наклонился вниз, к озеру… Что ж, мог же удариться, потерять сознание. Мне мог присниться СОН. Хотя, ТАКАЯ потеря сознания со мной в первый раз! А пока нужно искать стоянку, уже и вправду хочется спать, и перед этим можно поесть. Лагерь был поставлен на поляне около озера, примерно там, где болтались мотоциклисты. Поиски альтернативы вдоль тропы по берегу озера не увенчались успехом. Берег везде довольно крут и мест для стоянок не так много, хотя кострище я встретил. Вечер тихий, теплеет, сосны стоят прямыми стражами в темноте. В палатке я вынул из штанов сосновую иголку. Странная какая-то иголка, слишком прочная и большая. Добавить ушко и можно шить. Пора спать.
Утро в Белоруссии.
Приятная роса касается босых ног в маленьких походных галошах. На поле две палатки, и красивая девушка с распущенными волосами идёт к воде умыться. Умыться, и снять видео на телефон. Ведь цветущие яблони на поляне и тихое зеркало воды под лучами утреннего солнца располагает к этому…
Вчера под тёплым майским солнцем все наслаждались катанием по асфальту, изучением города Полоцк. Сегодня и завтра будет много всего интересного.
Сегодня и завтра будет много новых впечатлений. Можно следовать за парящим в небесах орлом, который постепенно движется вдоль человеческих дорог к городу Себеж.
Орел видит с высоты всю красоту “Голубого ожерелья Россон”, подлетает к красному готическому дому пана Глазка, расположившегося на берегу озера.
Орёл привык к свободе и не понимает, зачем красный дом обнесён железным прутом, который люди зовут “оградой”.
Он встречает по пути старую машину, люди называют её “Катюшей”. “Катюши” выпускают огненных птиц в небо. Люди так защищают то, что за оградой?
Орлу “Катюши” не нужны. Ведь он свободен. Он волен полететь дальше к другому зданию людей, стоящему на воде, и заставляющему воду бурлиться. Бурление даёт людям Энергию, но Орёл и так полон сил! Можно пару раз взмахнуть могучими крыльями и подлететь к знаку со странными символами “1812”...
Память предков уносит Орла в глубину орлиных веков, и перед птичьими глазами встают картины минувших дней. Много, много людей с палками, мешками и прочим скарбом идут, стоят, сидят. Большинство из них называют себя “французами”, но есть и много иных. И предок Орла слышит говор на нездешнем людском языке. “Отто, Отто,...” и далее что-то непонятное. Орёл поворачивает крылья и летит дальше на запад.
Майский день в разгаре. Велосипед Shulz Wanderer шуршит покрышками по желтеющему песку лесной грунтовой дороге.
“Под круглой и упругой шиной песок бежит и шелестит”:
вспоминаю я стихотворение. Здесь, в районе деревушки Дуброво в 70 км от Невеля песок не такой глубокий, как у озера Черетвицы. Багажник больше не дребезжит, ремонт в виде закручивания гайки выполнен. Дорога отличная, и мне нравится ехать по лесу больше, чем по скоростному шоссе. И тем больше удивляет добротный мост в лесу. Мост заросший, деревянные брёвна полугнилые, но бетонные основы на фоне сосен здесь непривычны, не на своём месте. Осмотр места. И кручу педали дальше. И крутил бы, тем более, что вокруг сосновый бор, движение легко и приятно. Но, некий “чёрт” или любопытство заставляет остановиться и осмотреть холмики с ямами вблизи дороги. Опять странные ямы. Но на этот раз это будто бы всего лишь источники песка… Похоже, похоже. Иначе зачем копать ямы в песке? Двигаюсь по холмику. И замечаю в конце ям аккуратно лежащие ржавые вещи. Интересно подойти и посмотреть, что это. Беру в руки коробочку, похожую на корпус приёмника…
Вдруг внезапно перед глазами щёлкает и уже вижу не ржавую железяку, а фигуру человека в каске, склонившуюся над чем-то. Над чем? Этого не видно, человек расположен ко мне спиной. Видно только, как он увлечённо с чем-то возится. А голоса рядом подтверждают мою догадку. Кто-то нетерпеливо говорит человеку в каске что-то про радио на непонятном мне языке. Смысл не ясен, но отчётливо понимаю слово “Отто”...
Тут фигура ощущает мой взгляд. (Ведь известно, если долго пялиться на человека со спины, то он волшебным образом “почувствует взгляд”). Фигура оборачивает ко мне голову в каске…
Внезапно я зажмуриваюсь и открываю глаза рывком… А рядом? Никого нет, а я вижу в руке непонятную ржавую железку.
Опять эти “Видения”, опять Бред. Я недовольно бросаю железку и бегу к велосипеду.
Ехать! Крутить педали и не обращать внимание на “сон”. Ничего себе я задремал! Может, мало спал? Или устал вчера ехать в поезде?...
И вот я проезжаю по солнечному сосновому бору, проезжаю грязевый участок, выхожу на берег озера Пустое Могильно (что за название?), смотрю на воду и успокаиваюсь.
Водная гладь, как и костёр, всегда действует умиротворяюще.
Еду дальше, изучаю окрестности. Сегодня я узнал про существование на карте “урочища Рог”... Произошло это случайно и неожиданно. Но не узнать было невозможно. С одной стороны урочище как урочище. Таких много. Более-менее ровное место, свободное от леса, дорога рядом. Дорога рядом, и поэтому трудно не заметить табличку с фотографиями и текстом прямо на обочине. Читаю таблички и понимаю, что здесь была деревня (часто названия урочищ совпадают с названиями старых деревень).
Перевожу взгляд вправо, и синяя табличка с надписью “Рог” подтверждает прочитанное… Деревушки Рог здесь сейчас нет.
А ведь моя бабушка родилась недалеко, в Себежских краях. Деревня и город Себеж оказались захваченными во время наступления немецко-фашистской машины. Вспоминается рассказ, как жителей согнали в сарай, закрыли его и собирались поджигать. И ничего не сделать. Ситуация настолько ужасная, что лучше не представлять себя на месте обречённых. И вот, воображение рисует солдат-карателей с факелами. Факелов может быть много, если приснится такой кошмар ночью. Их собираются кинуть на сено около стен сарая. Но…
Тут бежит человек и кричит: “Не то! Не то Залесье!”. Невероятно, но решили не поджигать, партизан искали “не в том Залесье”...
Еду на велосипеде дальше, в сторону Себежа…
А в Белоруссии тем временем группа велотуристов подъезжает к озеру Деражня, с нетерпением предвкушая узнать “Что же такое этот Музей Партизанского быта, через который проложен наш маршрут”? Каждый ожидал увидеть своё, кто-то заранее изучал интернет и подготовился. Но всем понравилось, как и Орлу, пролетевшему в эти минуты над лесом вдоль реки Свольна. На берегу небольшого круглого озера велотуристы смогли отдохнуть после насыщенного дня, обсудить белорусскую картошку и добрых людей. Мостки выходят к спокойной глади озера, в котором приятно поплавать. От озера искупавшийся поднимается по деревянным мосткам к поляне с кострищем, с вместительной “столовой” под крышей. Далее можно выбирать и пройти либо к землянке “Мастерская”, либо к “Бане”, или одеться и со всей серьёзностью войти в “Штабную”. Теоретически в подобном “Штабе” могли планировать и обсуждать свои действия партизаны бригады имени Рокоссовского. Входя в “Штабную”, искупавшийся велосипедист садится на лавку, потягивается. А время переносит события в ближайшее будущее, когда группа уже соединилась с Антоном и едет по направлению к Себежу.
Итак, день путешествия в город Себеж. Мы едем налегке, вещи оставлены в лагере около озера Мидино. Я немного оторвался вперёд от группы, удачно маневрируя по российскому грейдеру “стиральная доска”. Если честно, то уже надоело и хочется асфальта, гладкого и быстрого. И вот, о чудо, асфальт появляется. С удовольствием ускоряюсь и радуюсь накату. Но тут же вспоминаю о партизанах. Слева появляется заметный памятник партизанке. Про наличие памятника я знал, но информацию на табличках ещё не читал. Значит, нужно подойти. Вблизи бюста партизанки-разведчицы Марии Натунич внезапно очень хочется снять велосипедный шлем. Расстёгиваю защелку и во время манипуляций вдруг понимаю, что вижу перед глазами не шлем, а поляну в какой-то деревне, спину солдата с лопатой в руке. И голос, опять на чужом языке. Голос обращается к солдату, называя его по имени, “Отто, …”. Солдат внезапно разжимает руку, и лопата падает с металлическим лязгом. В следующее мгновение я снова вижу свой шлем. Опустив шлем, я уже не задумываюсь о видениях, психологии, потому что глаза начинают изучать надпись на табличке. А затем я подёргиваюсь всем телом, будто от озноба. Вот текст надписи:
Под Себежем тоже действовали партизаны, как и в Россонском районе, и в многих других местах. Все молча осмотрели Памятник, и двинулись дальше к городу. А я старался не думать об имени Отто… Однако Отто снова появился, но в довольно неожиданном виде. И это не “сон” и не галлюцинации! Дело было так. Осматривая Себежский краеведческий музей и слушая рассказ экскурсовода, мы подошли к выставке фотографий военных времён. И кто же автор фотографий? … Выставка называется “Фотографии немецкого солдата Отто Барча”. Я снова поёжился… Но в здании Музея прохладно, и никто вокруг внимания не обратил. Сейчас можно найти много информации. Например, все знают Белорусскую Хатынь. Но также было много других деревень, где произошли трагические события. В белорусской Хатыни каратели сожгли 149 человек. В великолукских деревнях Санники и Андрюково в марте и октябре 1942 года погибли 385 и 360 жителей. О Хатыни знает весь мир. О Санниках, Малиновке и Андрюкове мало кто помнит. И о деревне Залесье могли тоже не вспомнить, если бы её сожгли. На фотографиях Отто есть горящие дома вдалеке…
9 мая, День Победы. В этот день мы едем по безлюдной дороге недалеко от озера Свибло. Время движется к вечеру, заметно потеплело по сравнению со вчерашним вечером. Справа открывается вид на озёрную гладь, и мы сбавляем скорость, любуемся. Я смотрю на остров вдали и подъезжаю к скамье, и тут же слева замечаю фигуру солдата с венком. Это памятник. Рядом - ухоженные братские могилы и таблички.
Опускаю велосипед и медленно иду вдоль сложенных рядов касок… Закрываю глаза, то есть медленно моргаю, но получается дольше обычного… И тут вижу человека в каске. Но каска у него не ржавая, а вполне нормальная. Человек снимает её со своей головы, каска падает на землю. А голову, на которой она была, обхватывают руки. «Nicht», слышу голос. Потом снова. И третий раз с надрывом: «Nicht!». В следующую секунду я снова вернулся в реальность. И больше “видений” у меня не было.
Ещё раз про озеро Черетвицы
“На крутом берегу озера, на самой высокой окрестной точке, располагалась укрепленная высота немцев. Высота и сегодня как будто бы живая, готовая к бою.”
